+7 499 755-58-80 Звоните и приходите за помощью

Внутренний ребенок в кресле аналитика

«Все, что мы желаем изменить в детях, … лучше было бы изменить в нас самих». К. Г. Юнг.

Тема внутреннего ребенка (далее в тексте – ВР) волнует многих. Каждый взрослый по-разному обращается со своим ВР: кто-то проецирует его на собственных детей (племянников, внуков) и пытается дать им то, в чем когда-то сам нуждался в детстве. Кто-то выбирает профессии, связанные с воспитанием и развитием детей – учитель, воспитатель, врач-педиатр и пр. В этом случае, если человек имеет хороший контакт с ВР – он успешно идентифицируется с детьми и становится профессионалом. Если контакт со своим ВР слабый, но есть определенный идеал – каким должен быть ребенок, то реальные дети подгоняются всеми способами под этот идеальный образ, насаждается куча интроектов – какими должны быть «Хорошие девочки и мальчики». При этом страдает самоидентичность ребенка, формируется «Ложное Эго». Если же у реальных детей хватает сил сопротивляться подгонке под «Идеал», существующий в голове педагога – у воспитателя возникает возмущение, в ответ на неблагодарность воспитанников. Впоследствии, уже у выросших воспитуемых «не складываются отношения» со своим ВР. Утрачивается контакт с важной для развития, адаптации и творчества частью личности. Зачастую подобный порочный круг воспитания может разомкнуться лишь посредством психотерапии.

В терапевтической практике мы имеем возможность рассматривать проблемы клиента с разных точек зрения и формулировать их исходя из наиболее удобных в данной ситуации конструктов. Взаимодействие с ВР клиента, его реабилитация, признание и адаптация во взрослую психическую жизнь – одна из таких практических моделей. Эта модель достаточно универсальна. Она может помочь концептуализировать ход терапии в целом или оказаться инструментом, равным среди прочих. При этом наиболее технически эффективным нам кажется обращение аналитика к Внутреннему Ребенку клиента своей Детской частью. Это может упростить контакт, поскольку часто именно из-за неприемлемости во «взрослом мире», ВР бывает вытеснен или жестко контролируется в проявлениях. Кроме того, травматический опыт ВР легче открывается в проективной связи с фигурой, не обличенной виной в фантазиях клиента. В этом смысле, ВР аналитика в наименьшей степени подвержен негативным проекциям. Если же детские психические раны связаны у клиента с другими детьми (например, с сиблингами), доступность Детской части аналитика может способствовать развертыванию и преодолению конфликта здесь и сейчас. Степень уязвимости терапевта при этом во многом определяется качеством интегрированности его собственной инфантильной субличности. Эффективная внутрипсихическая коммуникация аналитика должна стать ресурсом развития конгруэнтности клиента.

Но, коль скоро аналитику приходится «эксплуатировать» своего ВР, ему (ВР) необходимы «методические пособия» на доступном языке. Такого рода подспорьем нам представляются литературные произведения, написанные взрослыми о детях. Создание произведений для детей, безусловно, - способ обращения автора со своим ВР. Если традиционная сказка является воплощением архетипов, присущих данному народу и времени, то авторское произведение - проекция конкретного человека. Для такого произведения характерно, что помимо сознательной событийной линии и рационального морального компонента, в них заложен пласт неосознаваемых сущностей. Наверняка, многое из этого метафорически отражает не до конца осознанную историю психических конфликтов самого автора. Но, можно предположить, что такие произведения как любой культурный феномен, концентрированно проявляют те аспекты коллективного бессознательного, которые когерентны Внутреннему Ребенку в структуре психики любого взрослого человека.

Далее мы предпримем попытку реконструкции терапевтических смыслов, анализируя полученные нашими собственными Внутренними детьми впечатления от прочитанных сказок. Спектр способов отношений авторов рассказов с ВР, как мы увидим, широк. Встречаются как неблагополучные образы ВР, так и достаточно гармоничные, показывающие динамику развития. Мы попробуем соотнести Внутреннего ребенка в мифологеме рассказа с мифологемой случаев из психотерапевтической практики.

Начнем с наиболее печальных, травматических состояний ВР, - представляющих существенную сложность для коррекции. Так, в одном из рассказов Урсулы ле Гуин повествуется о жизни Идеального города, в котором есть красивые, удобные дома, реализованы последние достижения техники, при этом совершенно не нарушена экология. Человек и природа существуют в гармонии, не мешая друг другу, а, наоборот, всячески обогащая. Но! В этом городе есть тайна, которую открывают ее жителям не сразу, а только по достижению ими возраста совершеннолетия. В городе есть здание, в котором есть темный чулан, набитый старым хламом, грязными щетками и всяким мусором. В этом чулане постоянно сидит ребенок, который не взрослеет. Ему приносят еду и убирают за ним. Однако, взрослым, ухаживающим за этим Ребенком, запрещено прикасаться к нему, брать на руки, утешать. Запрещено также выпускать его на улицу и давать общаться с другими детьми. Обеспечиваются лишь минимальные жизненно важные потребности. Ребенок постоянно плачет, ему скучно и страшно. Он боится грязных щеток, он не понимает, почему с ним так обращаются, и не знает ничего лучшего.

Таково условие: благополучие Города держится на страданиях этого Ребенка. Жители, знающие Тайну, не могут сделать ничего в его защиту. Единственной формой протеста взрослых является добровольный уход из Идеального города навстречу невзгодам и лишениям. Некоторые уходят. Большинство – остаются.

В этом рассказе мы видим образ Ребенка, обеспечивающего своими страданиями и изоляцией благополучие системы существования взрослых. Возможно, этот образ является частью Внутреннего Ребенка автора. Тогда, это капсулированная, страдающая часть, которая имеет мало шансов на динамику, потому что благополучие всех остальных частей психики построено на ее мучениях. Можно предположить присутствие ранней детской травмы в жизни Урсулы ле Гуин, которая и вдохновила ее к написанию рассказа.

Следующий случай иллюстрирует приведенную в рассказе метафору и возможное развитие ВР в подобных обстоятельствах.

Клиентка Т. (38 лет). Ее мама страдала психическим заболеванием, была агрессивна. У родителей были частые ссоры, которые кое-как успокаивались в присутствии дочки. Со временем, Т. была «назначена» родителями ответственной, за поддержание «мира» в доме. Ее жизнь фактически замкнулась в кругу семьи. Игры Т. с другими детьми не поощрялись, поскольку «возбуждали» дочку и, согласно опасениям мамы, могли быть для нее вредны. Немногочисленные подруги, а в последствие и кавалеры жестко рецензировались родителями на предмет угрозы спокойствию семьи, и, как правило, отвергались. Единственным спасением была безудержная фантазия ребенка, позволявшего ей «уходить» в фантастические миры от домашнего ареста. Но, как только фантазии стали воплощаться в рисунках и картинах (рано проявились художественные способности), ей было запрещено выказывать любую творческую инициативу. По мнению отца, «фантазирование» могло свести дочку с ума («как это случилось с мамой»). Она не имела возможности проявлять себя как ребенок, должна была казаться взрослой и рассудительной. Но повзрослеть ей тоже, толком, не удалось. К моменту приходу в терапию, ее ВР по-прежнему «сидел взаперти». Она также жила с родителями. Талантливая художница, получила навязанное ими техническое образование. Т. выполняла скучную рутинную работу, скрывая от всех (прежде всего от родителей) свое истинное увлечение – живопись и фотографию. Нормальное для ребенка поведение, считалось в ее семье опасным. Быть ребенком запрещалось. Поэтому, Т. так и не решилась до 38 лет завести собственного ребенка. Отношения с людьми у нее складывались сложно, ведь Т. нужно было скрывать свою «безумную, опасную» детскую часть. Попытка жить с мужем с треском провалилась, т.к. «гарант счастья семьи» не мог покидать родного дома.

После длительной работы, в ходе которой Т. постепенно разрешала себе не стыдиться творчества и фантазерства, она стала использовать свой «детский» талант во взрослой жизни. Еще, немало времени ушло на осознание того, что оставаясь Ребенком-заложником, она не может помогать своим стареющим родителям. Только, предъявив своего ВР вовне и получив поддержку и внешнее принятие, она смогла «выпустить его из чулана» и признать его право на существование. И тогда, ей пришлось вначале ощутить себя родителем, который заботится об «освобожденном» ВР. И этот период ознаменовался сильной конфронтацией с ее собственными родителями, от которых Т. оберегала свое «чадо». А, позже, когда ВР оказался «в безопасности», Т. стала постепенно привлекать трансцелентальную функцию для снятия значимого для нее внутрипсихического противоречия: Т. как родитель для ВР - Т. как ребенок своих родителей. Любопытно, что родители Т., сами оказавшиеся заложниками ситуации совершали бегство, подобно жителям «идеального города» из сказки Урсулы ле Гуин. Отец, не решаясь что-либо менять, с головой уходил в работу, а мать – в бредовые приступы.

Не менее драматичные коллизии можно проследить в истории Буратино. Она, как нам кажется, представляет собой фантазию о возможности рождения и воспитания ребенка без участия женщины. Буратино деревянный, что символизирует следствие отсутствия материнской заботы. Кроме того, только деревянный организм и психика выдержит «неумелую заботу мужчины». Вспомните, Буратино несколько часов отроду, он хочет, есть. И что же приносит ему Папа Карло? Логично было бы ожидать молоко, но он предлагает сыну луковицу – то, что смог добыть. Буратино, впрочем, ее с аппетитом съедает, без ущерба для себя.

Несмотря на «деревянность», Буратино самый «живой» из всех кукольных персонажей сказки. Он олицетворяет основную, «нормальную» часть ВР автора. Пьеро воплощает депрессивную субличность. Он - словно отщепленная часть самого Буратино, которая страдает по отсутствию Женщины (матери) в его жизни и пытается найти эту Женщину во влюбленности в Мальвину. Мальвина представляет собой начальное воплощение родительской роли – с ее постоянным стремлением к поучению, чрезмерному контролю, нудным нотациям. Артемон – преданный паж Мальвины, охраняет недостаточно уверенного в своих родительских полномочиях ребенка.

Метафора Буратино послужила основой для анализа случая клиентки Л. Л. (28 лет) – мать троих детей. Первый ребенок в семье. После нее у матери родилось еще двое детей от разных мужчин. Причем, самый младший брат Л. родился почти одновременно с ее первым сыном. Л. Описывает мать как легкомысленную и инфантильную. Мать уделяла Л. мало позитивного внимания, но часто жестоко наказывала ее. Опасаясь агрессии и, видя, как мать избивает бабушку и дерется с отцом, когда те выражали недовольство ее поведением, Л. С ранних лет старалась не проявлять негативные эмоции. Она улыбалась, когда боялась или стыдилась чего-либо, каждый раз демонстрируя одинаковую «деревянную» гримасу. Внешне она была равнодушна к «избиениям», и улыбалась (с ее слов) даже когда подверглась сексуальному насилию. Компенсацией этого эмоционального стоицизма в присутствии взрослых, были приступы безудержного плача, когда Л. оставалась наедине с вызывавшей доверие подружкой. Внутренний ребенок Л. оказался, как бы расщеплен на Буратино (для «взрослых») и Пьеро (для друзей). Она рассказывала, что «и сейчас ходит к друзьям, чтобы у них поплакать. Все это знают и поощряют». Когда на терапевтической сессии складывалась подходящая ситуация, Л. буквально растекалась слезами, заполняя кабинет мокрыми салфетками. Присутствие ее ВР в эти моменты было отчетливым, но также как и в «стоические» периоды, фрагментарным. Способ эмоционального проявления ВР клиентки резко менялся не в зависимости от контекста излагаемого ею материала, а в соответствии с ее восприятием роли терапевта в тот или иной момент.

Предметом обращения к психологу была депрессия, начавшаяся со смертью отца. Отец, человек пьющий и необязательный. Все же, в сравнении с холодной и жестокой мамой, он давал Л. в детстве эмоциональное тепло и заботу. Эту же функцию, «луковицы Папы Карло», он продолжал выполнять и для Внутреннего ребенка взрослой женщины. Отец, при этом, тоже был достаточно агрессивным, хотя не проявлял агрессии к дочери (например, Л. вспоминала, как он тащит маму за волосы по коридору). Но, подобно тому, как в сказке образ взрослого мужчины разделен на злого Карабаса, глупого и безответственного Базилио, и заботливого Карло, ВР Л. разделил для себя образ мужчины на части. «Теплая» часть досталась отцу, а две другие проецировались на остальных мужчин. Как следствие, в отношениях с мужчинами она навязчиво искала покровительства для ВР и идеализировала «отцовские» качества партнера. Допустимые для Л. отношения с мужчиной, носили характер отцовско-дочерних и прекращались, как только мужчина проявлял другие свои стороны. В иных случаях, мужчины были опасны, и их следовало избегать. Либо они обесценивались, в силу своей дефектности, и становились предметом манипуляций. В ходе терапии, Л. удалось интегрировать относительно цельный образ отца, который мог бы «оберегать» ее ВР.

Поскольку мать была увлечена своей жизнью, Л. очень рано пришлось заботиться о младшей сестре. Она стала родителем, еще не перестав быть ребенком. При этом позиция «маленькой мамы» для сестренки позволила ей приобрести силу и авторитет в отношениях с собственной мамой. Например, когда мама в очередной раз оказалась беременна, Л. убедила ее сделать аборт. Но, не имея возможности наблюдать «взрослое» поведение матери, Л. сама стала инфантильной матерью для своих детей. Ее материнское поведение оказалось слишком сильно детерминировано Внутренним ребенком и походило на поведение Мальвины их сказки. Материнские функции «были отданы» Внутреннему ребенку еще и потому, что для Л. серьезной проблемой оказалась самоидентификация в качестве взрослой женщины. Образ женщины также был расщеплен. Взрослая женщина - мама – олицетворяла для Л. с одной стороны равнодушие и безответственность (как Лиса Алиса), с другой стороны, - стихийность, нецелесообразность и бесконтрольность. Этот образ был похож на опасный и поглощающий огонь на холсте в очаге коморки Папы Карло. Этого огня Л. долго в себе избегала. Возможно, это была часть Внутреннего ребенка ее матери, «перешедшая по наследству». Но, именно пройдя через страх сгореть и сжечь, Л. смогла со временем собрать разобщенные части своего Внутреннего ребенка. Как Буратино отпер ключиком дверцу в театр, где собрались все куклы. Возможно, она пришла туда через образ Сверчка – пожилого (поэтому бесполого) родителя-проводника. Образ «проводника» вначале отождествлялся Л. с ее бабушкой, а впоследствии стал интегрирующей частью ЭГО.

Существенно лучше, хотя и не безоблачно обстоят дела у ВР, отражением которого служит Карлсон. Карлсон (который живет на крыше) - выдуманный друг Малыша. Он спасает малыша от одиночества и способствует взрослению. Почему Малыш выдумывает не ровесника, а Взрослого на вид «мужчину в самом расцвете лет»? При этом все реакции Карлсона свидетельствуют о его детскости, гораздо большей, чем у самого Малыша. Если вдуматься, становится ясно, что Малыш боится взросления и смерти. Карлсон же – воплощение архетипа Пуэра, нестареющего юноши, который никогда не умрет. Это вечный ребенок (несмотря на якобы взрослое тело). В сказке малыш меняется, растет. Карлсон же остается неизменным в своем желании «пошалить», а когда интересы Малыша становятся более взрослыми – Карлсон улетает (правда, пообещав «Вернуться»).

Необходимость в Карлсоне очевидна еще и потому, что в сказке нет взрослой фигуры, с которой Малышу было бы интересно идентифицироваться. Его родители скучны, растеряны и загружены проблемами. Фрекен Бок - яркий персонаж, но она конфликтна, нарочита и несуразна. Однако, в отличие от родителей Малыша, Фрекен Бок не подавила своего ВР, а стесняется его и небрежно маскирует внешним образом «Приличной Дамы» при посторонних. Но в одиночестве ВР Фрекен Бок целиком завладевает ею. Вспомните, как она злится, когда Малыш и Карлсон помешали ей насладиться плюшками с кофе! Именно этой своей детской частью Фрекен Бок вступает в контакт с малышом и Карлсоном – намечается некая интеграция.

Примером подобной интеграции может оказаться история Р. Клиент Р. (35 лет) обратился за психологической помощью в связи с пугающим его несоответствием внутреннего образа себя и собственных внешних проявлений. Р. вырос в семье, где чувство долга значительно превалировало над удовольствием от жизни. Он отмечал, что мама всегда была озабочена здоровьем, прилежностью и аккуратностью сына, а позже - надлежащим выполнением им обязанностей школьника. Она была сдержана на похвалы и не поощряла стремления и достижения сына, выходившие за рамки «целесообразной необходимости». Отец Р. – успешный ученый и преподаватель, прилагал усилия к тому, чтобы Р. пошел по его стопам. При этом и мать, и отец очень мало проявляли радости, удовольствия от того, чем сами они занимались. В их супружеских отношениях, как вспоминает Р., тоже отсутствовала страсть и яркость. Образ отца представлялся Р. скучным, но, в, то, же время, вызывающим уважение и, даже, восхищение из-за его прагматичных достижений. Поскольку, жизненный путь Р. согласно усилиям заботливых опекающих родителей должен был походить на путь его отца, Р. пришлось сформировать альтернативный внутренний образ взросления. Герой, которым он хотел стать, взрослея, был весел, беспечен и ни к чему не привязан, т.е. похож на Карлсона, живущего на крыше.

На момент начала терапии, внешняя жизнь Р. была жестко регламентирована обязательствами и долженствованиями: он работал менеджером в крупной западной компании, растил двух дочек и являлся примерным семьянином. В фантазиях же, он представлял себя поэтом, романтиком, свободным художником, без дома и обязанностей, буйно творящим и питающим себя и окружающих задором. Проблемой для него было то, что если внутренний герой «прорывался» во вне, Р. мучили угрызения совести относительно невыполненного долга. Но, подавляя спонтанные проявления Карлсона, он ощущал бессмысленность существования и тосковал. Карлсон, по сути, был ВР Р., которого он в свое время вообразил идеалом взрослой жизни. Р. идеализировал ВР, поскольку эта часть психики была противоположностью непривлекательным, но усвоенным им семейным стереотипам. Сложность оказалась в большой дистанции между образами Идеального и Реального Я. В ходе терапии Р. удалось осознать и принять, что его идеал - ВР, по-определению не взрослеющий и естественный для любого взрослого человека. Р. осознал, что его внешняя жизнь является однобоким воплощением родительских установок. Т.о., он постепенно, не отказываясь от долженствования, стал разрешать ВР влиять на внешнюю жизнь. Тем самым, устранялась изоляция между внешним и внутренним. Например, Р. не оставляя работу, стал музицировать и заниматься вокалом. А, со временем, спонтанность и творческая инициатива Внутреннего ребенка стали проявляться и в работе. Любопытно, что события снов Р., связанных с желанием или намерением проявить себя внутреннего вовне, часто разворачивались на крышах зданий (ведь именно там дом Калсона!).

Отношения с женщинами у Р. тоже имеют отголоски этой сказки. Из «чувства долга» он женился на женщине, которая забеременела от него. Супруги воспитывали детей, проявляя во взаимодействии в основном родительские качества. В то же время, Р. стеснялся демонстрировать свое «истинное» Я, опасаясь непонимания и осуждения. Предметом его фантазий была София – всепонимающая и всепринимающая женщина, которая оценила бы скрываемую часть его личности и помогла бы ему самореализоваться. Удивительно, но спасительным в этой ситуации оказался в некотором смысле образ Фрекен Бок. Дуализм, похожий на тот, что символизирует этот персонаж (детская сущность – родительская форма), Р. сумел усмотреть в своей жене. И, это, отчасти смогло решить проблему их взаимоотношений. Поняв и ощутив существование ВР жены, Р. смог более свободно проявлять своего ВР в отношении этой ее части. Лигитимизация спонтанных проявлений при сохраняющемся чувстве долга, в противовес изолированности и порицанию, может, со временем, трансформировать их отношения.

Более благополучные «Внутренние дети» представлены в произведениях «Вини Пух и все, все,все» А. Милна и «Мери Попинс» П. Треверс.

Персонажи «Вини Пуха» представляют ВР автора, спроецированного на собственного сына. Кристофер Робин – Эго, интегрирующая часть. Остальные – различные по значимости части психики. Вини Пух – нормальная, здоровая часть ВР. Он находчив и любознателен, в меру осторожен, хитер и эгоцентричен. Пятачок – боязливая, слабая часть ВР. ИА - депрессивная или горюющая часть. Кенга - феминная часть. Ее появление показывает динамику взросления – поначалу в книге присутствуют только детские части, и лишь потом появляется Кенга и крошка Ру. Тигра – инстинктивная, энергичная часть, которая учится осознавать свои желания (с помощью Кенги и остальных) и выражать их в приемлемой форме.

Кролик и Сова олицетворяют родительские установки. Контакт с собственным ВР у них потерян. Совершенно невозможно представить, что они тоже когда-то были малышами.

Опыт становления и развития ЭГО, интегрирующего разобщенные части внутреннего ребенка иллюстрирует данный случай.

Клиента А. (24 года) на прием к психологу привела мама. А., к тому моменту, длительное время был в депрессии. Он жил с девушкой, которая его постоянно обманывала и унижала. А. мало выходил из дома, почти не общался с людьми, выпивал. Он производил странное впечатление: на вид старше своих лет крупный мужчина, даже брутальный. При этом, когда А. говорил о себе, становился несчастным и беспомощным, феминным, похожим на Ослика ИА. Главная проблема, с его слов, что он не чувствует себя мужчиной, не чувствует, что ему что-либо подвластно.

На этом фоне, А. ностальгировал о времени, когда учился в школе в Европе, откуда вернулся несколько лет назад. В моменты рассказа о своих приключениях в компании друзей, он воодушевлялся, дурачился, наполнялся энергией, очень походил на Тигру.

А. вырос в семье, где лидером была мама. Она властный, целеустремленный человек, физически отсутствовавший дома большую часть детства А. Мама всегда вела себя мягко и, даже, попустительски в отношении сына: ему было позволено и прощалось практически все, доступны любые удовольствия, которые можно купить. Отец – напротив, очень жесткий, требовательный человек, при этом – пьющий и не сумевший в полной мере реализоваться. Отец всегда завышал сыну «планку достижений» и резко осуждал его за недостаточно «мужественное» поведение. И мать, и отец очень надеялись на будущие успехи сына. Однако, в семье не было баланса между вседозволенностью ребенка и жесткими родительскими фрустрациями. Во многом поэтому, резвый жизнерадостный ВР клиента (Тигра) становился депрессивным (Осликом ИА) под гнетом трудных для реализации родительских ожиданий.

Работа в терапии началась с того, что помимо контрастных и неприемлемых им в то время фигур (условно, ослика ИА и Тигры), А. сумел выделить субличность, с которой оказался готов отождествиться. Ему нравилось производить на других впечатление неунывающего, несколько неуклюжего человека, хамоватого, но обаятельного, постоянно окруженного друзьями, предприимчивого и склонного к авантюрам. Любопытно, что с образом Винни Пуха его на этом этапе роднила даже центральная мотивация – большинство событий жизни, так или иначе оказывались, связаны с едой (деловые встречи, свидания и общение с друзьями происходили в ресторанах). «Мы поехали покушать…» - стало вводной фразой к изложению большинства переживаний на терапевтических сессиях. Однако, будучи внешне адаптивной, эта субличность не была достаточно самостоятельной. Сталкиваясь с реальными или воображаемыми трудностями, А. полностью полагался на силу и авторитет мамы. Тогда он становился слабым и трусоватым (похожим на Пятачка). Иногда такие переходы происходили прямо на сессии.

В ходе терапии А. стал легче проявлять в отношениях с возлюбленной свою феминнную сторону. Он оказался заботливым, терпимым и эмпатичным (эдаким Кенгой). Активно выражал потребность завести ребенка. При этом А. стеснялся подобных своих черт, опасался, что про «него такого» узнают друзья.

Длительное время, все субличности воспринимались А. разрозненно. Это вызывало у него сильную тревогу, из-за несовместимости разных частей Себя. В определенный момент ему приснился сон, в котором он встречается с аналитиком посреди своей детской комнаты, где разбросаны игрушки. Аналитик спрашивает, собирается ли А. быть счастливым. Он отвечает, что готов к этому. А. интерпретировал аналитика во сне как встречу со своей «взрослой частью». С тех пор, у него появилось более критичное отношение к субличностям, но и возможность воспринимать их одновременно и считать Своими. Появился Кристофер Робин – промежуточный вариант ЭГО. ЭГО на этом этапе, безусловно, обеспечивало мотивационные функции личности в целом. Однако мотивация имела несколько игровой оттенок. Возможно, это было обусловлено продолжающимся объективным и субъективным влиянием реальных родителей.

Спустя длительное время, А. увидел сон, в котором в кабинете аналитика собираются взрослые друзья А. (каждый из которых для него символизирует разные части личности). Сам А. руководит процессом сидя на шкафу. Этот сон ознаменовал этап усиления внутренней интеграции, увеличение осознанности - «взросление» ЭГО, оно становилось более зрелым. Взаимодействие с родителями в большей степени обрело символическую форму.

Мери Попинс олицетворяет гармоничное взаимодействие с Внутренним ребенком. Она вносит упорядоченность в хаос, который царит в доме до ее прихода, устанавливает границы для детей, но они достаточно гибкие, чтобы не навредить их развитию. Она служит переводчиком с детского языка на взрослый и наоборот, являясь посредником между этими двумя Мирами. У Мери Попинс хороший контакт со своим собственным ВР, хотя она это не афиширует. Ее обожают дети, потому что ощущают ее «своей» и взрослые – потому что она успокаивает их внутренних детей, освобождая от ряда проблем.

В книге М.П. показана взрослым, с точки зрения ребенка. Она исчезает куда-то периодически, по воле господствующего ветра. В этом много тайны и непредсказуемости. Это очень похоже на ощущение ребенка 3-5 лет, когда он видит, что родители иногда уходят, но не понимает, ни причин этих исчезновений, ни закономерности. Объяснения взрослых типа «Дела, работа» для ребенка слишком абстрактны и воспринимаются как отговорки.

Такой негативный опыт отражает случай клиентки К. (40лет). В возрасте около 3-4 лет она тяжело переживала каждодневные расставания с матерью. Мать работала учительницей и как могла, объяснила дочери причину своих уходов. Каждое утро повторялся следующий ритуал: девочка как хвостик ходила за собирающейся на работу матерью и со слезами повторяла фразу: «Мама, ты одну девочку поучишь и придешь!?...» Клиентка вспоминает весь ужас от предстоящего расставания, непонимание – почему мать должна уходить к другим детям от собственной дочери и много безысходного отчаяния.

Проблема в том, что мама практически не давала К. оптимальной безопасной самостоятельности, нужной для взросления девочки. Она либо жестко регламентировала ее деятельность, и тогда становилась карающим Родителем. Либо оберегала ее и все делала за нее – поглощающая мать. Либо, забывая выйти из роли учительницы, мама держала в общении с К. слишком сильную дистанцию (что необходимо с учениками в школе). В эти моменты она фактически отсутствовала для дочки. На фоне такого контрастного отношения у К. плохо формировался константный образ взаимодействия Родитель-Ребенок, поэтому уход мамы вызывал у К. тревогу резко усиливающейся неопределенности. ВР клиентки, впоследствии, находился в постоянном метании и тревоге.

Взрослость Мери Попинс в отличие от описанного случая выражается в том, что она проявляет необходимую и достаточную заботу о детях и улетает, только удостоверившись, что они способны к самостоятельным действиям. Расставания необходимы и ей (чтобы сделать свои таинственные дела) и детям – чтобы научиться опираться на собственные силы, почувствовать независимость. Между исчезновениями Мери Попинс не происходит ничего страшного – справляются и дети и родители, а она появляется, когда действительно необходима – ни раньше и ни позже.

Прекрасно, если в жизни ребенка своевременно возникли Кристофер Робин, Мерри Поппинс или Мудрый Сверчок – адекватные возрасту консолидирующие и развивающие фигуры, а впоследствии внутрипсихические образы. Однако, зачастую, как показано выше, происходит иначе. В этих случаях брошенный, травмированный, забытый, запрещенный, расщепленный Внутренний Ребенок может быть реанимирован посредством психотерапии.

Если терапевт находится в альянсе со своим ВР, он может стимулировать проявление в терапевтическом пространстве ВР клиента. Аналитик делает это, демонстрируя бережное, уважительное отношение к своей Детской части. Посредством позитивного контрпереноса может быть реабилитирован и интегрирован образ Родителя, который позаботится о Внутреннем Ребенке.

Перенимая опыт конструктивного взаимодействия аналитика с ВР, клиент научается опираться на собственные силы, заботясь о своей Инфантильной части.

Соавторство

Статья написана в соавторстве с Михаилом Николаевичем Рогачевым

Прощать ли измену?

... постановка такого вопроса часто ведет к двум ответам, либо развод, либо он просит прощения, клянется, что такое больше не повторится, а я «собираю сопли в кулак» и «прощаю».

В поисках психолога

Как найти психолога? До недавнего времени психологу, психотерапевту, ведущему тренинга, было довольно сложно найти ресурс для рекламирования себя, как специалиста, или для профессионального общения с коллегами.

Депрессия

Бывает, иногда становится грустно... Временами ты не осознаешь, почему тебе вдруг взгрустнулось. Так просто стало как-то не по себе, и ничего не хочется делать, и даже разговаривать ни с кем не хочется.

Дырка в зубе и пустота

У одного моего очень хорошо знакомого человека появилась дырка в зубе. Вот так ни с того, ни с чего просто появилась дырка, даже не дырка, а огромное такое дупло.

Зачем бояться смерти?

Непонятно, почему мы ее боимся? Или его?

Джеймс Холлис: «Перевал в середине пути»

«Кризис среднего возраста». Это выражение слышал каждый, он стало «притчей во языцех», но многие, тем не менее не понимают, что же это такое, пока однажды этот самый кризис не постучится в Душу.

Интервью Галины Колпаковой

Интервью Галины Колпаковой о возрастных кризисах в газете "Москвичка". О том, что представляют собой возрастные кризисы и сколько таких кризисов человек переживает за свою жизнь, «Москвичке» рассказала психолог Галина Колпакова.

Головные боли

Головные боли являются очень распространенным явлением. Почти каждый может сказать, что сталкивался с ними. По данным исследователей ежегодно страдают болями в голове до 80% населения, а до 20% обращается к врачам по этому поводу, который является у них основным заболеванием. Данное заболевание является одной из основных причин невыхода на работу и/или избегания личной и общественной активности.

Дети и деньги

Каждому из родителей хочется, чтобы в будущем ребенок был финансово состоятелен, имел достаточно денег, чтобы удовлетворять свои потребности и умел их,то есть деньги , зарабатывать. Стратегии для достижения этой цели выбираются самые разные и почему-то далеко не все приводят к желанной цели. Интересно, почему?

Душа в плену уныния или депрессия как она есть

Трудно даже представить себе человека, который бы никогда в своей жизни не испытывал приступов депрессии или хандры. Частые эпизоды пониженного настроения, мрачные взгляды на жизнь, нежелание заниматься чем-либо, понурый взор, уныние, опускающее уголки рта, — вот те немногие признаки, которые, очевидно, испытывал каждый из нас. Правда, с разной степенью продолжительности и интенсивности. Так что же это за монстр такой — депрессия, и чем он опасен?

Как побороть неуверенность в себе

Существует много способов, которые помогают побороть неуверенность в себе. На мой взгляд, самый действенный путь лежит через свое тело.

Мужчина-инфантил. Как вести себя, стоит ли пытаться воспитать и как?

Если посмотреть на биографию таких гениев, то рядом с ними часто оказываются женщины, которые смирились с их детскостью, стали для них в каком-то смысле матерями. Такое женское терпение позволило Достоевскому и Толстому написать свои лучшие произведения, а Эйнштейну создать теорию относительности.

Дайвинг

А вот парит царственная рыба-лев. Куда-то отправилась по своим львино-рыбьим делам. Такая невозмутимая, бесстрашная. Все ее многочисленные разноцветные плавники развеваются, как шлейф у королевского платья, несомый десятком пажей. И она гордо поплывет в одну сторону, потом в другую, а пажи со шлейфами-плавниками так и бегают из угла в угол, стараясь показать всю красоту, весь блеск величия королевского платья. А неподалеку играют яркие красивые клоуны, смешные и чем-то похожие на придворных шутов. А за кораллом притаился маленький...

Замуж за Чудовище или Принца: влияние любимой детской сказки на жизнь девушки

Любимая сказка в детстве может влиять на всю последующую жизнь. Подобно тому, как мы неосознанно впитываем сценарии жизни наших родителей, сюжет сказки тоже влияет на выбор собственного жизненного пути. Юнгианский психолог Ханс Дикман писал, что человек может словно «застрять» в сказке, снова и снова повторяя ее паттерны.

Ананкастное (обсессивно-компульсивное) расстройство личности

Ананкастов отличает любовь к чистоте и порядку, сильно выраженный педантизм с озабоченностью деталями. Им свойственен перфекционизм, с неукоснительным выполнением всех правил и инструкций. Они упрямы, ригидны, при этом у них неуверенность присутствует одновременно с чрезвычайной осторожность.  Ананкаст, не может прекратить сомневаться, а это сильно тормозит его действия.

Демонстративные личности или жизнь напоказ

... они любят быть в центре всеобщего внимания и поклонения, предпочитая стать «притчей на устах у всех». Для таких личностей характерен эгоцентризм, особая экспрессия и театральность поведения, не глубина чувств, их поверхностность, склонность к вспышкам ревности, повышенная амбициозность.

Игры и игрушки в сексуальной жизни

Роман Гершуни, психолог «Другого взгляда» дал интервью для журнала «Красота и здоровье» на тему использования сексуальных игрушек в постели.

Об авторе

Галина Колпакова Аналитический психолог, кандидат Российского Общества Аналитической Психологии

Можно не обращаться к психологу, не тратить деньги и ожидать «естественных изменений». Они, конечно же, будут, в силу приобретения жизненного опыта, столкновения с различными ситуациями. Но при этом, хорошо бы осознавать, что за решение проблем человек платит не деньгами, а чем-то другим — потерей времени, нервами, здоровьем. Психотерапия помогает решать возникающие жизненные задачи в более короткие сроки, в сопровождении опытного специалиста, который помогает совершить самое увлекательное Путешествие — во внутренний Мир пациента.

Запись на прием

Все авторы статей — психологи нашего Центра. У вас есть возможность записаться на прием к любому из них.

Записаться